Какие развлечения были в России накануне революции

Тогда люди развлекались гораздо более изощренно, чем сейчас.

Благодаря учебникам по истории и документальной хронике нам внушается совершенно неправдоподобное отношение к исторической правде былых лет. Если верить всему тому, что нам внушают, то любой человек ушедшей эпохи кажется безупречно благонравным и лишенным всякой распущенности и пороков. А зря.

Если заинтересоваться воспоминаниями и дневниками людей былых эпох, то становится понятно, что развлекались люди гораздо более изощренно, чем наши современники.

Журналисты “Умного журнала” решили рассказать, где в Петербурге в дореволюционные времена знакомились представители нетрадиционной ориентации и кто ходил на скандальные “вечеринки секты Сатаны”.

“Служеницы пола”

Первоначально деятельность проституток в Российской Империи была запрещена. Все изменилось во время правления Николая I, когда стало ясно, что меры, направленные на исключение этой деятельности, не работают, а число людей с венерическими заболеваниями увеличивается.

В 1843 году законодательно учредился “Врачебно-полицейский комитет”, ставивший всех жриц любви на государственный учет и обеспечивавший строгий контроль полиции над публичными домами.

По введенным правилам труженицам борделей выдавался так называемый “Заменительный билет” вместо паспорта. Из-за своего цвета в народе документ именовался “Желтым билетом”, а его владелицы были обязаны регулярно проходить медосмотр и ходить в баню.

Правилами регулировался момент, что в домах терпимости могли работать только молодые дамы достигшие шестнадцатилетнего возраста, а с 1901 года — не младше двадцати одного года. Владелица публичного дома, в свою очередь, была обязана следить за состоянием своих работниц, и не мучить их чрезмерным употреблением.

Чтобы исключить жадность наживы у чрезмерно жадных хозяек увеселительных заведений, и уследить за тем, чтобы несчастных тружениц не обсчитывали, им даже заводились специальные расчетные книжки, в которые записывалось, сколько денег и от кого получала работница. Себе она должна была оставлять четвертую часть дохода, остальное отдавала содержательнице заведения.

Посетители не принимались в воскресные дни до окончания обедни и в Страстную неделю. По регламенту бордель не мог располагаться ближе трехсот метров от учебных заведений и церквей.

Но вопрос уличной проституции по-прежнему стоял весьма остро. Попасть в публичный дом считалось более престижным, а работать “на улице” шли либо те, кто только начинал деятельность проститутки, либо те, кто, напротив, уже был списан со всех счетов. Эти жрицы любви не были защищены ни от надувательств, ни от венерических заболеваний. К 1910 году 50 процентов всех зарегистрированных проституток были заражены сифилисом.

Обычно работой в борделях занимались девушки невысокого социального происхождения. В проститутки шли молодые барышни из крестьянок, мещанок, прислуги. Встречались, безусловно, и более дорогие содержанки и женщины с театральным прошлым, а также бывшие хористки. Кстати, в дореволюционной России слово “хористка” часто обозначало и род занятий, и репутацию.

К 1901 году в России было официально зарегистрировано почти две с половиной тысячи публичных домов, в которых занимались своим вечным трудом более пятнадцати тысяч представительниц слабого пола.

Пришедшие к власти большевики сказали, что “служеницы пола” — это жертвы политического строя”, а проституция была запрещена на официальном уровне.
“Фельдшер, с которым можно иметь любовь”

В Российской империи наказание за мужеложество было введено гораздо позже, нежели в остальном Западном мире. Лишь во второй половине девятнадцатого века появился закон, по которому попавшийся на однополой любви лишался всех прав, денег, титулов и отправлялся в Сибирь в ссылку. В 1900 году ссылка была заменена тюремным сроком до пяти лет. До этого запрет на однополую любовь был, можно сказать, лишь официальным, а представительниц прекрасного пола он не касался совсем.

Два последних русских царя к представителям гомосексуальной культуры относились с определенной терпимостью. Это было вызвано тем, что мужеложество было очень распространено в придворных кругах и среди членов семьи царей. Именно поэтому приговоры за однополую связь между мужчинами практически не выносились.

В конце девятнадцатого века и в начале двадцатого в Москве и Санкт-Петербурге возникла особая гомосексуальная культура.

Состоятельным мужчинам, испытывавшим сексуальный интерес к представителям своего же пола, дали название «тетки». К началу двадцатого века так называли уже всех геев, а уже несколько позже начали называть их «голубыми».В Санкт-Петербурге даже был своеобразный список мест для тех, кто ищет однополые связи, одним из которых был, к примеру, Таврический сад, где можно было встретить представителя нетрадиционной ориентации или просто мужчину-проститута. Эту идею подтверждает запись в дневнике поэта Михаила Кузмина:

“…а в воскресеный день пойдем в Таврический, там можно найти и получить кого угодно, хоть песенника, хоть плясуна, хоть так просто, постороннего молодого человека…Нувель говорит, что влюблен в Вячеслава… Вячеслав — фельдшер какого-то полка, с которым он познакомился в Таврическом. Фельдшер… с которым можно иметь любовь…”.

Другим любимым местом для встреч гомосексуалистов были городские бани, где существовали отдельные номера и многие банщики не прочь были на этом заработать

При встречах и знакомствах в общественных местах, гомосексуалисты узнавали друг друга по долгому пристальному взгляду. Еще одним сигналом была просьба поделиться сигаретой или дать прикурить. Иногда мужчины, ищущие сексуальных приключений, подавали соответствующий знак, надевая красный галстук или кладя в карман красный платок.

Свидетельств о любви между лесбяинками сохранилось гораздо меньше, поскольку женская сексуальность вызывала в обществе меньший интерес.

Но известным остается, например, что связи между женщинами нередко возникали в публичных домах, и таких женщин именовали кошками.

Иногда состоятельные барышни и сами нанимали себе девушек легкого поведения.

В конце девятнадцатого века психиатр Владимир Чиж описал историю хозяйки конторы, промышляющей легким извозом, Юлии Островлевой, связавшейся с петербургской проституткой:

 “Среди ее многих знакомых с извращенным половым чувством она жила самою разнообразною жизнью любви и полового чувства: тут была и платоническая любовь, и ухаживание, и ревность, пресыщение, измены, связь с двумя женщинами одновременно, радости победы и огорчения неудачи, — одним словом, вся жизнь г-жи N была поглощена этой извращенной любовью…По ее уверениям, женщин с извращением полового чувства далеко не так мало, как мы обыкновенно думаем, и при том они занимают самое разнообразное общественное положение”.

“Кокаин был проклятием нашей молодости”

Наркотиками баловались в основном люди состоятельные, а также представители богемы. Изначально глобальным наркотиком дореволюционной России стал опиум, а позднее элиту общества стал баловать привезенный с Запада морфин. Открыт он был в 1804 году, но его промышленным производством занялись лишь в 1827.

В рассказе “Морфий” Михаил Булгаков так описывал морфиновую ломку:

“Смерть от жажды — райская, блаженная смерть по сравнению с жаждой морфия. Так заживо погребенный, вероятно, ловит последние ничтожные пузырьки воздуха в гробу и раздирает кожу на груди ногтями. Так еретик на костре стонет и шевелится, когда первые языки пламени лижут его ноги”.

Увлечение морфином стало повальным — его предлагали как средство избавления от алкогольной и опиумной зависимости. В медицинских целях его выписывали как обезболивающее.

Опаздывая от остальной европейской части, героин также попал в Россию в конце девятнадцатого века как косметическое средство и обезболивающее, хотя и не получил такого распространения и успеха, как кокаин.

Кокаин пропагандировался как лучшее средство от невроза, сифилиса, алкоголизма и морфиновой зависимости. Его продавали в аптеках в форме порошка, раствора и даже конфеток от зубной боли.

“Культовым” для России кокаин стал в 1914 году, когда на время Первой мировой войны в стране был введен сухой закон, а толпы изувеченных раненых приходилось оперировать с использованием обезболивающих. Зачастую хватало одной-двух доз, чтобы оперируемый стал наркоманзависимым. В этих условиях горожане нашли замену алкоголю в белом порошке.

Когда-то Александр Вертинский вспоминал:

“Продавали кокаин изначально открыто в аптеках, и фасовали в коричневые бочонки, по одному грамму. Самая лучшая, немецкая фирма “Марк” стоила пятьдесят рублей за грамм. Потом его запретили продавать безрецептурно, и доставать его становилось все труднее и труднее. Его уже продавали “с рук” – нечистый, разбавленный зубным порошком, и стоил он в десятки раз дороже…

Короче говоря, кокаин стал проклятием наших лучших лет. Им увлекались многие. Актеры носили в жилетном кармане пузырьки и “заряжались” перед каждым выходом на сцену. Актрисы носили кокаин в пудреницах.

Поэтам, художникам приходилось обходиться случайными понюшками, одолженными у других, ибо на свой кокаин чаще всего не было денег”.

Весной 1917 года арестовали банду, промышляющую продажей кокаина в Петрограде и Москве. Во главе шайки стоял некий А. Вольман, который получал товар из Германии, а его представители устраивали для клиентов “вечеринки секты Сатаны” на конспиративных квартирах.

“Кокаиновый” бум продолжился и после падения империи. Революционные матросы придумали “балтийский чай” — раствор кокаина в крепком алкоголе. Считалось, что он усиливает наркотический эффект. За аптечные запасы порошка иногда происходили целые уличные баталии.

В 1918 году Вертинский выступал в Одессе перед представителем Белой армии генерал-лейтенантом Слащевым-Крымским. Вот как он описывал ту встречу:

 “…посредине стола стояла большая круглая табакерка с кокаином… в руках у сидящих были маленькие гусиные перышки-зубочистки. Время от времени гости набирали в них белый порошок и нюхали, загоняя его то в одну, то в другую ноздрю”.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Какие развлечения были в России накануне революции